Для Александры война поставила под вопрос не только её работу преподавателя русского языка, но и её личное отношение к русскому языку. Фрагмент рассказывает о том, почему сохранение диалога и знание языков остаются важными именно во времена войны.
Александра:
Когда началась война, я как раз находилась в декретном отпуске. Мне было очень, очень тяжело представить, что после него я вернусь в школу работать учителем русского языка. Меня мучил вопрос: какое у этого предмета вообще будущее? Не то, чтобы мне было тяжело слышать русский язык как таковой, например, в подкасте. Но мне всё же было невероятно тяжело. Потом я наткнулась на канал русскоязычного ютубера, который рассказывал историю своей миграции: он в России получил повестку и чуть не попал под мобилизацию в 2022 году и после этого быстро покинул страну — довольно авантюрным способом, на машине через Казахстан. И я „сопровождала“ его в этом пути через подкаст.
И каким-то образом он дал мне ключ к пониманию того, что любовь к языку и интерес к нему всё ещё есть, и я могу отделить это от того, что сейчас происходит в политике.
Но не только у меня были такие переживания. Была также одна преподавательница-стажёрка. Она живёт в Германии уже десять лет и сказала мне, что ей предстоит вести класс старшей школы, и она совершенно не знает, как преподавать русский язык — с учётом войны, как вообще эту тему поднимать? Или не поднимать? Это же всё выглядит шизофренично. Она была на эмоциях и расплакалась. Мы тогда стали расспрашивать, готовы ли все обсуждать эту тему на уроках, и записались на семинар, чтобы узнать методы и форматы, с помощью которых можно это делать. И что было особенно хорошо в этой встрече — акцент оказался совсем не таким, как я ожидала. Пока я всё время была в этом водовороте мыслей: „О боже, эта война!“ и „Мы теряем все ценности“, я вынесла из семинара одну центральную мысль: однажды, никто не знает точно, когда, но однажды наступит мир, и тогда нам понадобятся люди, которые говорят на другом языке и готовы снова строить мосты. И это меня очень тронуло и одновременно поддержало.
Контекст
Александре 39 лет, она родилась в Германии. Она выросла в немецко-русской семье, её отец родом с Северного Кавказа. Сейчас она работает преподавательницей русского языка. Её связь с русским языком тесно связана с историей её семьи, учёбой, пребыванием за границей и профессиональной деятельностью. Однако с началом войны в Украине это отношение к русскому языку изменилось. Он внезапно перестал быть для неё только языком семьи, образования и культуры — он оказался также связан с образами войны, государственной пропагандой и политическим насилием.
Интервью показывает, насколько глубоко война может поколебать, казалось бы, естественные представления о будущем. Для Александры под вопросом оказывается не только её профессиональная роль преподавателя, но и значение, которое русский язык может иметь в дальнейшем. Однако поиск ответов приводит её не к отказу от языка, а к новому взгляду на него: именно потому, что война разрушает возможности взаимопонимания, способность передавать знание языка и сохранять связи между людьми по разные стороны границ становится для неё ещё более важной. Поэтому будущее для Александры означает не закрывать глаза на конфликты настоящего, а сохранять условия для того, чтобы после войны снова стало возможным взаимопонимание.