Для Регины будущее означает прежде всего одно: снова иметь возможность строить планы. Этот фрагмент показывает, почему даже стремление к нормальной жизни после вынужденного переселения из-за войны нельзя считать само собой разумеющимся.
Регина:
Пока сейчас, из-за того, что всё нестабильно, планы не очень так строить, ну, боишься, что выстроишь какую-то структуру, а потом почвы для неё не хватит. И вот расстраиваться тоже, ну нету сил просто. Вот сегодня с утра открыла телеграм-канал, и сегодня как раз вот обстреливали город по инфраструктурам, как раз вот где мои живут.
И звоню мамке, мамка трубку не берет. А у них, когда вот включают сирены, у них связи практически нету никогда.
И каждый раз ты начинаешь свой день с этого, и когда тебя спрашивают о будущем, ну, сложно, это просто сложно. С одной стороны, ты понимаешь, что логически можно как-то простроить, а вот в эмоциональном плане, ну, есть факторы…
Когда говорят русские, что вот мы переехали — и ничего, мы же справились. Ну, вот, например, одноклассника родители. Так я говорю, вы собирались переезжать три года, вы учили там язык, ходили на курсы, вы распродали всё, ну, там, свои вещи, всё по максимуму, документы организовали, всё, и переехали потом уже, говорю. И мы, которые за полтора часа собирались, я потеряла свидетельство о рождении своё, даже не знаю, куда могла засунуть его. Когда у тебя дома куча, туча на полочках безделушек твоих любимых, каких-то мелких, и ты понимаешь, что, ну, ты не возьмешь это. Ты расстаешься с чем-то большим, чем дом, ты со своим прошлым расстаешься, с историей какой-то, с чувствами, ну, с жизнью. Вот, действительно. И не просто ты приезжаешь, и тебе там — ты входишь в новую жизнь, нет, тебя сначала об стенку, об угли раскалённые, об стекло, и только потом в новую жизнь. Ну, это чуть-чуть разное „вхождение“.
Хочется, чтобы это будущее вообще было, хочется, хочется, хочется просто обычной жизни. У меня консультантка моя в центре занятости, она говорит, что ты хочешь? Я говорю, хочу работать психологом. Она говорит: для этого тебе надо учиться в институте, да ты уже старая для этого. Я такая думаю, блин, вроде немецкая воспитанность, но что-то вот эта моя консультантка не это. Она говорит, я тебя спрашиваю, что ты хочешь? Я говорю, я хочу сидеть, как вы, говорю, хочу планировать на лето отдых с детьми, говорю, за год, говорю, хочу на выходных проводить вместе с знакомыми время, не знаю… Я говорю, я хочу нормальной жизни, обычной, в принципе, такой, какая была дома, но только теперь в другой стране.
Контекст
Регине 48 лет. Она родилась в России и имеет украинские корни. До вынужденного отъезда она жила с семьёй в городе на востоке Украины недалеко от зоны конфликта на Донбассе, где война уже с 2014 года стала частью повседневной жизни. В 2022 году она вместе с младшими детьми приехала в Германию всего за несколько часов. С тех пор она учит немецкий язык, работает в сфере консультирования беженцев и пытается вновь реализоваться профессионально как психолог.
В интервью Регина рассказывает, как трудно стало думать о будущем. В то время, как её семья и многие воспоминания остались в Украине, она пытается построить новую жизнь в Германии. Однако между желанием и реальностью существует множество препятствий: языковые требования, сложности с признанием документов, посещения государственных учреждений, поиск жилья и подходящей профессиональной перспективы затрудняют возможность строить планы. Интервью Регины наглядно свидетельствует о том, насколько сильно война и вынужденное переселение меняют и ограничивают представления человека о будущем.