Когда в Германию начали прибывать первые беженцы из Украины, многое пришлось организовывать буквально за считаные часы. Для Инны это время до сих пор остаётся примером того, как люди могут поддерживать друг друга — даже тогда, когда война, казалось бы, должна их разделять.
Инна:
Через два дня после начала войны мне позвонил мой друг — врач, который когда-то учился в Украине и у которого там много друзей. Ему позвонили эти друзья и сказали: „Мы отправили свои семьи в Германию, вывезли их из Украины. Можешь помочь им? Они тебе позвонят, вероятно, будут здесь через два дня“. Речь шла о пятнадцати людях: пяти женщинах, каждая с двумя детьми. И нам нужно было найти жильё для пятнадцати человек.
Я тогда написала в Facebook, везде, через друзей, искала, подключила всех — все были задействованы, чтобы найти жильё для них.
Действительно, тогда готовность помочь была огромная, русские, немцы — все реагировали очень быстро, и мы действительно разместили этих пятнадцать человек.
Они приехали поздно вечером, около двенадцати ночи, поездом. Мы — пять семей, которые могли их принять у себя, — встретили их на главном вокзале.
Сначала они держались немного в стороне от меня, недоверчиво, и я должна была как бы нарочно всех их обнять и вместе с ними плакать. То есть, не должна была, а оно само собой так получилось. И все русские, которые пришли, все хотели помочь. Всё было очень по-человечески. Ведь у этих женщин с детьми не было выбора — они же не могли с маленькими детьми остаться на улице. Так что они, по сути, нашли приют в русских семьях.
Контекст
Инне около 60 лет, с 1995 года она живёт в Германии. По собственному опыту она знает, что значит оказаться в новой стране и нуждаться в поддержке. Благодаря многолетним контактам с людьми из разных стран постсоветского пространства ей хорошо знакомы самые разные формы взаимопомощи. Когда в Германию начали прибывать первые беженцы из Украины, она сама стала частью многочисленных неформальных сетей помощи.
В этом фрагменте Инна вспоминает первые дни после начала полномасштабного российского вторжения. За очень короткое время необходимо было организовать жильё, а также обеспечить поддержку и помощь семьям беженцев. Особенно важным для неё стало то, что помогали многие люди — независимо от их происхождения или гражданства. Украинцы, россияне и немцы в этой чрезвычайной ситуации встречались не как представители разных групп, а просто как люди, готовые прийти на помощь. Этот фрагмент показывает, что солидарность нередко рождается там, где практическая помощь оказывается важнее происхождения или политических ярлыков, а люди берут на себя ответственность друг за друга несмотря на то, что война, казалось бы, должна их разделять.