Олег говорит о том, как с начала войны его российское происхождение отражается на его повседневной жизни. Речь идёт о чувствах принадлежности и социальной исключённости, а также об опыте человека, которого воспринимают только через призму его происхождения.
Олег:
Наша диаспора довольно неоднородна и не едина во мнении по поводу войны. „Русские“ — это не означает, что все русские. Есть, например, „русские“ еврейского происхождения, которые переселились в Германию, и они в большинстве своём против войны. А есть „русские“ немецкого происхождения или как раз „настоящие“ русские — там позиции разные. Но в целом, в целом большинство из нас всё-таки против войны. И в нашей православной церковной общине — точно. Что я действительно хочу сказать: нас, русских, политика не берет в расчёт.
Мы не в одной лодке. Совершенно. Ни в каком смысле. Будь то выборы в Бундестаг, земельные или муниципальные выборы — никто не воспринимает нас, русских, как граждан.
Всё ориентировано только на Украину. Нас загнали в угол, где мы всегда неправы и всегда виноваты. Я бы сказал так: немцы очень любят иметь „козла отпущения“, и сейчас они просто передали эстафетную палочку русским и считают, что теперь они ни при чём. А мы стоим в углу и не имеем права ничего сказать. Потому что всё, что бы мы ни сказали, неправильно.
Я вижу, что и украинские СМИ не имеют дела с русскими, которые против войны. Пусть даже они, безусловно, абсолютно правы в том, что война ужасна, и что Украина понесла огромные жертвы. Но они говорят: „Мы воюем против русских“. Почему они не говорят: „Мы воюем против Путина, против путинского режима“? Ведь не все русские поддерживают режим. И в таком обществе, которое уже стало фактически тоталитарным, быть против войны совсем непросто.
Контекст
Олегу 63 года. Он родом из России и с 1991 года живёт в Германии. Он приехал в Германию по программе приёма еврейских иммигрантов из бывшего СССР. Сегодня он является гражданином Германии и уже много лет работает в сфере медицины.
Олег считает себя частью немецкого общества. Однако с начала войны он всё чаще сталкивается с тем, что для многих людей его российское происхождение оказывается важнее его личных убеждений. В этом фрагменте он рассказывает об опыте униженности, исключённости и стереотипных обобщений. По его мнению, людей российского происхождения нередко воспринимают с подозрением, а в политических и медийных дискуссиях их редко видят как отдельных людей с разными взглядами и жизненным опытом. Несмотря на то, что он осуждает войну, он чувствует себя заведомо отождествлённым с российским государством и его политикой. Для Олега война наглядно показала, насколько чувство принадлежности зависит от того, как человека воспринимают другие, и насколько болезненно может быть, когда всю твою личность сводят лишь к происхождению.