Евгения:
Все мы должны делать так, чтобы был мир просто, мир в наших сердцах в первую очередь, потому что если мира в сердце нет, и мы все хотим, чтобы кого-то кто-то убил… Никакая война не может ничем быть оправдана. Это моя позиция. Без разницы, что там творится. Война! „Ой, а те, а се“, - все начинают какие-то эти, а я говорю — да мне это вообще неинтересно. Всегда что-то можно придумать, но ничто не может оправдать войну. Ничто. И в связи с этим целая группировка наших друзей отвалилась. Мой муж, который вообще не украинец, он просто даже вышел с этой группы.

А что касается моего этнического происхождения, ну, я думаю, наверное, значение оно, наверное, имеет всегда, потому что это всё-таки твоё какое-то, корень какой-то твой. Потому что я уже сказала, что мои корни вообще непонятно, куда там уходят. Ну, прям так, чтобы я ходила, я себя в грудь била когда-то там, что там, или ты русский, или ты украинец, или... какой-то такой задачи не было никогда. 

Быть украинкой — сейчас для меня это значимо в том плане, что „слава богу, что я не русская“, да. У меня друзья русские, так они, только война началась, они мне звонили и извинялись: „Женя, ты извини нас“, а я: „а вы тут-то при чем?!“. То есть они так и остались нашими друзьями. Мне кажется, нет в этом какого-то значения.

Это значение того, что да, у меня есть украинские песни, которые я люблю, у меня есть что-то, что, наверное, с молоком матери в тебя впитано. Это же твоя какая-то родина.

Если бы у меня там, я была бы, не знаю там, с Африки, наверное бы там было что-то моё. Но это всегда хорошо, это какое-то обогащение. Но чтобы это ставить на какой-то пьедестал и молиться там, я не знаю… Мне кажется, в первую очередь, главное то, что мы в сердце несём по отношению к людям, без разницы, на каком языке разговаривает человек.