Руфина:
Когда мой хороший друг, немец, который мне помогал сначала, начинает на русском языке говорить, это для меня как бы такое, как бы тёплое молоко, что-то такое приятное, что-то моё, такое родное, потому что я могу выразить весь спектр, все оттенки языка, всё понимать и выразить. Это сила такая для меня очень большая. Это прямо, не знаю, 98% моей идентичности. Но я не очень люблю на русском говорить в каком-то публичном поле.

Это был, наверное, февраль 2023 года или январь, когда я пришла в первый раз в этот языковой клуб, и тогда, мне кажется, я впервые увидела такое огромное количество украинцев вживую, — у меня тогда не было интеграционного курса, и я работала в основном с немцами или там с русскоязычными, — и я не видела украинцев, которые как раз бежали от войны. И там нужно было представиться: как тебя зовут, откуда ты, вот. И там была прямо группа, человек чуть ли не 20, а я была как бы последняя.

И вот все так говорят, — и там больше половины группы из Украины, — а я последняя такая, типа, я из России. И как бы я начинаю говорить это слово, и модератор, который был, он просто меня перебивает и начинает какую-то другую тему. 

Я... я сидела, я просто настолько онемела от этого всего, потому что мне было супернеловко. Я не знала, как коммуницировать с людьми, с украинцами, потому что я как бы из России, я, в общем, как такой представитель страны-агрессора. Но при этом я знаю, я же… ну, не я же как бы нападала. Это не я лично. И вроде бы как бы я, в общем, не такой уж прям плохой человек, наверное. Вот, и это смесь такая, и плюс это ещё как бы на немецком, и то, что тебя перебивают, как будто бы ты какой-то не такой, ну, я так про себя это все считала. Я просто, ну, там час занятие шло... я не могла ничего сказать, потому что я сидела вот просто реально в каком-то таком ступоре в полнейшем, потому что, ну, как бы я чувствовала себя каким-то абсолютно лишним человеком. И вообще, типа, зачем я пришла, и что-то куда-то лезу, ну, в общем, ужасно просто, было такое какое-то отторжение. 

Вот это вот ощущение, что тебя отторгают максимально, вот. Потом я тоже про это думала — мне же надо учить немецкий, надо ходить, ну как бы не спрячешься. Не будешь сидеть „в домике“, и тебе всё равно придется коммуницировать с этими людьми. Ну, и вот тогда я как раз поняла, что я не могу поменять свою страну рождения, свою, как бы, ну, такую идентичность, которая меня сформировала. Я могу скорее повлиять на то, что происходит сейчас, и на то, что будет в будущем, хотя бы как-то, и поэтому… Ну, в общем, я стала ходить на эти занятия, в этот языковой клуб на встречи, вот, и там с некоторыми ребятами из Украины сдружилась, и вообще мы общаемся, и всё классно.