Милана рассказывает о встречах, которые заставляют пересмотреть простые и однозначные суждения. В центре ее внимания — вопрос о том, когда отстаивать свою позицию действительно важно, а когда самообладание и спокойствие полезнее.
Милана:
Как бы тоже надо понимать, где принципиально акцентировать внимание, что мы украинцы, какая у нас позиция, а где это абсолютно неуместно. Помогла нам с квартирой тоже, она с России сама, — много в первую очередь помогали россияне, те, кто тут уже жили. Ну, я не знаю — хотели, не хотели они, но помогали, потому что у них же была коммуникация с нами, да? Мы приехали, вообще для меня речь была нечленораздельная, я изучала английский, дети изучали английский, я уже сто лет вообще никакими иностранными языками и не пользовалась в силу того, что не было надобности. И получается, первые, с кем ты коммуницировал, хочешь не хочешь, это русские были, и, ну, если бы, например, мы не соглашались на их помощь, не отзывались, ну, я не знаю, насколько бы это было целесообразно или адекватно.
Мы переехали на новую квартиру, и в соседнем подъезде начал мужчина на пятом этаже вывешивать огромный такой флаг русский.
Да, и потом нам соседи сказали, что у него папа еврей, мама украинка, приехали они с Казахстана, но он считает себя русским. И вот почему-то он считал, что, короче, надо… Ну вот он против был, что украинцы приехали, короче. И он вывешивал вот этот русский флаг. И каждый раз, я не знаю, он дома что, дежурил там или что? И я, ну, там, идем с девочкой, она такая более радикально настроенная, она говорит, смотри, говорит, опять вывесил. Я говорю — так человек, говорю, самым лучшим делится! Ну, что я могу сделать? Ну, если у него это самое лучшее, он нас так приветствует. Я говорю — смотри, он не ленится, каждый день его вывешивает и убирает. Я говорю, заметил нас, вот понимаешь? Я говорю, ну, приятно вообще так. Ну, посмеялись, пошутили.
Опять же, это от нашего отношения зависит. Я всем говорила, что я приехала в Германию от войны, и я не собираюсь ни с кем… Да у меня, может быть, позиция самая радикальная там, но я не собираюсь здесь, в Германии, ее отстаивать.
Контекст
Милане около 50 лет. Она родилась в России, её родители родом из Украины, а до вынужденного отъезда она жила с семьёй на востоке Украины, где война уже с 2014 года влияла на повседневную жизнь. В 2022 году она приехала в Германию вместе с детьми. Сегодня она работает с украинскими беженцами и одновременно старается дать своей семье опору в новой среде.
В этом фрагменте Милана описывает прагматичный подход к толерантности. Она понимает, когда важно чётко отстаивать собственную позицию, а когда упорное сосредоточение на различиях мало что дает. Поскольку после приезда ей в первую очередь помогали русскоязычные люди, она отвергает обобщённые суждения. Даже на провокации она отвечает не конфронтацией, а спокойствием и юмором. Этот фрагмент показывает, что для Миланы толерантность не означает уступать или отказываться от своих убеждений, а означает осознанно решать, какие конфликты действительно требуют противостояния, а какие лучше оставить без продолжения.