Дмитрий:
Есть такой довольно громоздкий термин — „толерантность к неопределенности“. И я бы сказал, что это своего рода обозначение того, насколько человек способен спокойно выдерживать ситуацию, когда он что-то не понимает или пока еще не понимает, и не начинает сразу осуждать. И я сам здесь не исключение. Я тоже иногда склонен к поспешным суждениям и комментариям, и меня знают как человека, который иногда быстро что-то выскажет, а потом думает: „Ох, возможно, это было не очень хорошо“. Здесь я тоже критикую самого себя.

Я думаю, если бы у нас действительно было больше терпения друг к другу и больше взаимопонимания… Именно это я стараюсь говорить и самому себе: попробуй хотя бы понять этих людей.

Ты не обязан их оправдывать или сразу одобрять их поступки. Достаточно сначала просто понять человека. Мне кажется, если бы мы понимали контекст другого человека, понимали, почему он именно такой, какой есть, почему он так ходит, так одевается, почему у него столько татуировок или от него пахнет алкоголем, — если бы я это понимал, то не впадал бы сразу в предубеждения и не выносил поспешных суждений только для того, чтобы усложнить жизнь себе и другим. Думаю, это и есть для меня одна из главных мыслей. И, возможно, ещё немного больше внимания друг к другу — чего-то вроде солидарности, но также и вежливости. Для меня это разные стороны одной и той же темы, которых мне, кстати, в Германии часто не хватает. Например: когда люди заходят в переполненную электричку, метро или автобус с рюкзаком, они часто не снимают его. А ведь на месте этого рюкзака мог бы стоять или сидеть ещё один человек. Для меня это показатель того, что люди либо разучились, либо вообще не научились считаться с другими. Мне бы хотелось этого, — и от самого себя я тоже этого требую, — чтобы у людей было больше внимания к окружающим, больше чувства того, есть ли ещё место для другого человека, и чтобы своим поведением мы никого не исключали.

Но мир для меня — это ещё и тишина. Я знаю, что люди, приехавшие из Украины, говорят, что им не хватает именно отсутствия постоянных новостей, сирен и так далее. И помимо тишины, мир для меня — это ещё и безопасность, такое чувство безопасности, что ты просто… То есть когда я, например, сегодня вечером в 11 часов выйду на улицу, а там довольно темно, я знаю, что со мной ничего не случится. Мир для меня — это не только то, чего я желаю Украине, но и то, чего я желаю моему обществу здесь: чтобы я, независимо от того, как я выгляжу, какого цвета у меня кожа — чёрная, белая, рыжеватая или, не знаю, обгоревшая на солнце или какая угодно еще, — чтобы я мог быть уверен, что со мной ничего не случится, что на меня не нападут, не будут оскорблять, странно смотреть, оценивать и в конце концов исключать из общества.

Для меня это тоже часть мира, хотя раньше я никогда по-настоящему не рассматривал это в таком контексте. Сюда же относится и социальный мир — то есть чтобы разные группы, сообщества и течения могли уживаться друг с другом и не воевали между собой. Мы вовсе не обязаны бросаться друг другу в объятия, но мы не должны воевать друг с другом. Поэтому давайте, пожалуйста, закопаем топор войны.