Зоя:
Когда война началась, нам было по сорок пять. Наверное, это был первый раз в жизни, когда мы по-настоящему поняли, что время не лечит, но время помогает. Да, потому что раньше тоже бывали какие-то трагедии, раньше бывали трагедии в жизни, допустим, у меня была трагедия — мама умерла, когда я была маленькой, но это всё уже давным-давно забылось. И, наверное, самая большая трагедия в нашей жизни до сегодняшнего момента — это было начало войны. Для нас это была настоящая, это была просто самая большая трагедия в жизни.

Первый, допустим, месяц мы вообще не понимали, как жить дальше, зачем жить дальше, если твоя страна такое делает.

И это сложно передать, вот это чувство, чувство беспомощности, стыда, боль, беззащитность, ну, все вот эти плохие чувства и полнейшая опустошённость, потому что зачем жить дальше? Полнейшее непонимание, как жить, как я буду преподавать русский язык, как я вообще могу его преподавать, как я могу вообще говорить что-то о России.
 
Прошло три года, человек привыкает ко всему. Всё это немножко уже... оно не ушло, но психика, она адаптируется. И то, что показало вот это, — это что психика адаптируется ко всему. Надо только время. И психика адаптировалась, и если ты первые, там, три месяца вообще, грубо говоря, музыку не мог слушать, то, естественно, сейчас всё иначе... Я не знаю, как это прозвучит, но... Боль, внутренняя боль ушла, осталась просто опустошённость от того, что творит твоя страна. Но человеческой психике, чтобы продолжать жить, надо радоваться, надо испытывать положительные эмоции. Поэтому да, постепенно ты находишь что-то, чему можно радоваться. И мы получили гражданство, мы теперь являемся ещё и гражданами другой страны. Нам нравится жить в этой стране, мы хотим жить в этой стране, и мы хотим сделать что-то хорошее для этой страны. Это тоже придает сил, потому что тебя здесь приняли, ты здесь нашёл работу, дом, ты здесь обосновался, и ещё ты теперь уже законный гражданин этой страны. И нам это очень сильно тоже помогло — то, что мы теперь меньше связаны с тем…