Регина:
Моя связь с Украиной…  У меня родители остались в Украине, у меня сестра родная там. Со знакомыми, с друзьями сложно сказать, — у меня подружки, с которыми мы продружили 17 лет, ну, скажем мягко так, отказались от общения. Да, вот это было с их стороны. Ну, если так грубо сказать, то мой отъезд… А я была активной, я собирала людей вокруг себя, у меня была своя группа в городе. Чем бы я ни занималась, я всегда делилась информацией. На базе моего магазина, секонд-хенда, у меня остались списки клиентов, и так получается, что я как бы организовала такое маленькое комьюнити там. И у меня хорошо получалось организовывать вот именно.

Когда я уехала, то дома, в Украине, много обиженных было, что я их бросила, если не говорить даже о более жестких оценках моего отъезда.

Ну, я их понимаю, я абсолютно понимаю, потому что у меня дочка вот была в Украине, она, например, может себе позволить и приехать в Европу, и в Украину, да? И она говорит: мама, очень сложно оставаться там. И то, что люди меняются вот под этим всем, я понимаю, как психолог. Возможно, как человек я бы хотела другого, но как психолог я эти процессы понимаю, поэтому я не собираюсь туда возвращаться. Я понимаю, что это длительные процессы.

Для того, чтобы отмотать всё назад, ещё надо будет столько же лет, а у меня нет желания тратить время, чтобы кому-то что-то доказывать. Ну, если будет всё хорошо, и я смогу как-то с Германией взаимодействовать, найти тут своё место, я бы предпочла остаться, да, и никому ничего не объяснять, вот.

Ну, я бы соврала, что нету раскола между теми, кто остался, и теми, кто уехал. Это не про враждебные отношения, это про обиду. Вот, знаете, больше как если ребёнка бросают. Вот хочется, чтобы были все вместе, потому что вместе не страшно. А люди, когда их перестают поддерживать, когда уезжают люди, которые их поддерживали, они ощущают пустоту, одиночество и брошенность. Это не про вражду, это про то, что... Я думаю, вот на их месте: они думают, что вместе, если бы мы все остались, нам бы проще было. Но я не знаю, было бы проще или нет, не знаю. Но этот раскол есть. Вот знаете, как у психологов есть понятие, что у каждого есть внутренний ребёнок, там, внутри. Вот это вот сейчас состояние, это из-за того, что этот внутренний ребёнок обижается, и он может творить что угодно, вот как дети: например, ребенок психует и может подойти и ударить тебя. Но это не значит, что ребёнок тебя не любит. Это значит, что в этот момент он только так может свои чувства проявить. И вот то же самое сейчас происходит в Украине. То же самое.