Анастасия:
Я внутри чувствую агрессию, когда я слышу от россиян, от людей с красным паспортом, что-либо на тему: „А что это они не хотят говорить по-русски, они же знают“, или „А почему мы должны чувствовать…“. Вот эти всё время идут споры: общественная... или общая вина? Как это правильно, – коллективная вина, коллективная ответственность? И многие в правозащитной тусовке говорят о том, что „а почему я должен чувствовать ответственность, я вообще-то всё делаю для того, чтобы бороться с путинским режимом, с чего вдруг я должен чувствовать свою ответственность“.

А я думаю, что вину личную никто не должен чувствовать, но ответственность должны чувствовать все обладатели красного паспорта, и неважно, сколько тебе было лет, когда Путин приходил к власти.

И ты не был на свете, или ты не мог голосовать. Просто потому, что коллективная ответственность – это единственный путь к осознанию того, что произошло в обществе. И там не может быть исключений. И от того, что я не живу в России или от того, что я боролась, я не могу разрушить эту общую систему коллективной ответственности. Туда должны войти все.

При этом, если слышу что-то очень негативное, если я слышу все эти фразы про то, что… Я плохо реагирую на слово „русский“, потому что это вся Россия, там очень много национальностей, они россияне. „Все русские — свиньи“ и вот это всё. Я понимаю, что это слабость. Я понимаю, что это невозможность рефлексировать. Кто-то не может, возможно, это сейчас делать из-за слишком сильной эмоциональной нагрузки. Кто-то не способен на это просто из-за отсутствия IQ. Такое тоже, наверное, есть. Я уверена, что такое есть. Но это все неважно. Важно, что мы об этом говорить будем, когда война закончится. И когда эта коллективная ответственность вся будет проработана, только следующим этапом россияне смогут говорить о том, что они пытались сделать против войны.