Олена переосмысливает привычные взгляды на Украину, Россию и их общее прошлое. В центре внимания — вопрос о том, кто рассказывает историю и с какой точки зрения.
Олена:
Мы знаем, что произойдёт, если мы сдадимся. То есть если я и такие, как я, перестанем поддерживать армию, в том числе лично. Если солдаты и солдатки скажут: „Мы устали, больше не можем“. Если Германия заявит: „Мы больше не будем поддерживать поставки оружия Украине и перестанем как-то ограничивать Россию“ и так далее. Мы хорошо представляем, что тогда случится. В этом причина. Люди в Украине и украинцы за её пределами — особенно в диаспорах, скажем, в Канаде, где много потомков диссидентов, преследовавшихся когда-то советской властью, — слышали истории о том, что Россия делает с людьми, с целыми народами. Вот почему мы не сдаёмся. У нас нет выбора.
Русские всегда воспитывались с мыслью, что они важнее других народов. Они присваивали себе культуры других народов и стран. Они навязывали другим русский язык и свои обычаи. Во многих странах они многое запрещали и подавляли. И при этом Германия и другие западные страны всё равно продолжают снова и снова говорить о „братских народах“.
„Вы же братские народы“. Что это вообще значит? Что это за понятие такое? Какой в нём смысл?
Мы — два разных народа. Когда-то мы вместе входили в состав Советского Союза, и это тоже было ужасно. Но сейчас это уже не так. Украина — независимое государство. Мы не русские. У нас есть свой язык, своя культура и своя страна. И пора перестать постоянно подталкивать Украину в этом направлении и говорить: „Нет, вы же братья. Почему вы ссоритесь?“ Это все равно, что в Германии бы сказали: „Да вы же братский народ с Нидерландами!“ Вы тогда немедленно обниметесь, что ли? Но это настолько просто, это настолько очевидно, что никакие сравнения или метафоры не нужны, чтобы это понять.
Это бы очень помогло, если бы Запад прекратил, точнее сказать, наконец, начал смотреть на Украину вне контекста России. А так длилось десятилетиями. Посмотрите хотя бы на всю вину, которую Германия после Второй мировой войны взяла на себя. Всегда говорили: „Мы виноваты, мы виноваты“. Но виноваты были только перед Россией. Хотя во время Второй мировой войны была оккупирована вся Украина, и только небольшая часть России. Сколько украинцев и беларусов погибли во Второй мировой войне? И всё равно после окончания войны всё время говорили только о России. Потому что это наследство… Россия унаследовала всё от Советского Союза, а остальные страны были как бы „младшие братья“ или „младшие сестры“. Это просто нарратив, который должен прекратить свое существование.
Контекст
Олене около 25 лет. Она родом с востока Украины. Для учёбы она приехала в Германию ещё до 2022 года и с тех пор живёт здесь. После начала войны в Украине сюда также переехали её родители и семья её молодого человека. Олена участвует в гуманитарной помощи, демонстрациях и работе украинских сообществ. Многие из её прежних русскоязычных связей после начала войны отошли на второй план.
В интервью Олена критически оценивает исторические нарративы, в которых Украина до сих пор часто рассматривается через российскую перспективу. Для неё Украина — это не второстепенная часть российской или советской истории, а самостоятельная страна со своим опытом угнетения, насилия и сопротивления. Особенно критически она относится к западным представлениям о Второй мировой войне и Советском Союзе, в которых Украина долгое время оставалась в тени России. Этот фрагмент показывает, насколько сильно историческая память влияет на восприятие настоящего — и почему Олена выступает за то, чтобы больше не рассматривать Украину исключительно через призму России.